Потом началась средняя школа.

Мы были двумя главными отличниками класса. То есть врагами.

Общались строго по делу: домашка, сценки, взломанные игры.

Так мы и соревновались до девятого класса.

А потом как-то нашли 'общий' язык.

…

А сейчас всё по-другому.

Пока я делал всю эту открыточку, я не раз ловил себя на мысли:

какими мелкими были проблемы тогда.

Какая-то домашка по музыке.

Кто играет Холмса.

Чья всё-таки жопа лучше — Мандулы или Насти.

Докинуть 150 рублей за водку русковку и всю тусовку целиком.

Сейчас — бесконечная тревога о будущем, о финансах, об отношениях, о самореализации.

А что, если бы ты тогда пошёл со мной в физмат?

Что, если бы мы оба нормально сдали ЕГЭ?

Что, если бы не проёбывались во всём этом?

Может, всё вообще было сделано неправильно и нужно было по-другому?

Я не часто вспоминаю нашу компашку.

Куда ценнее и с большим теплом, чем бессиськастая пляшущая Арина с её подругами-девственницами, вспоминается каждая посиделка за нашим новым переговорным столом.

Мне иногда кажется, что ты знаешь меня лучше, чем я сам себя помню.

И перед тобой я даже могу позволить дать себе слабину.

Разныться про мать, кричать из-за несправедливости и ебучих клиентов, о том, как хуёво устроен мир.

И потом снова — ну да-да, успех придёт, верим, ждём.

Вроде двигаемся. Вроде что-то делаем. Может, даже что нужно.

И может, всё до этого тоже было как надо.

В любом случае.

Сегодня у нас рестик с твоими заумными друзьями.

А через пару месяцев, может, и мне, уроду сирийскому, часочек выделишь.

Стол свободен, еда бати готова к микроволновке.

2 жигули тебе, 3 мне, потом ещё по одному и одно на пп.

Это даёт мотивацию.

С др.